НОРИЛЬСК. «Таймырский телеграф» – Редкий нганасанский идол экспонируется в частном этнографическом музее на озере Лама, созданном Олегом Крашевским. Известный коллекционер называет нганасанского койку, попавшего к нему через полвека после смерти владельца, уникальным идолом и рассказывает его историю.
Когда-то самый северный и один из самых малочисленных народов на Земле верил в загробную жизнь и основательно к ней готовился. Если человек чувствовал, что скоро умрет, то он за трапезой с близкими рассказывал, где и как хотел бы быть захороненным и что возьмет с собой на «седьмую мерзлоту», где, по преданию, встречались все умершие.
Олег Крашевский рассказывает, что захоронение старика Горнока ему показал один из знакомых нганасан. Там в комплекте с другими идолами на специальных шайтан-санках, предназначенных для их перевозки и простоявших в тундре около 50 лет, хранился целый комплект покровителей: «Несмотря на столь долгое нахождение под снегом и дождем, от чего полностью сгнили одежда и «покрывашки» из оленьего меха, сами идолы от времени пострадали мало, – комментирует коллекционер. – Они очень сильны и только немного рассохлись, но в основном дерево как будто пропитано чем-то и выглядит, как новое».
Про главного идола-покровителя, старика Горнока, его сегодняшний владелец говорит: «Это очень сильный идол, олицетворение Земли-Матери, Моу-Нямы, прародительницы всего, что есть на Земле. Очень интересны насечки, нанесенные на изваянии. У нганасан священные числа 7, 9, 11 и иногда 13. Насечки на теле соответствуют этим числам. При этом, например, на спине, на позвоночнике 13 насечек, а ребер 9 и 11. К сожалению, уже не у кого узнать смысл этого символизма».
Как известно, нганасаны не видели различий между живой и неживой природой. Предметы необычной формы, камни, рога оленей становились домашними покровителями людей. Идолов или койко возили в специальных нартах, запряженных священными оленями, «кормили» кусочками жира, мяса… Вот и у идола из шайтан-санки, по словам Олега Крашевского, были обнаружены следы кормления жиром, явно не полувековой давности.
Валентина Вачаева, Олег Крашевский
